Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

РОМАНОВЫ В КАМНЕ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПАМЯТНИКИ ЦАРЯМ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ: ОТ ПЕТРА I ДО ПАВЛА I.

 

Петербург — город не только трех революций, но и дюжины императоров. Царские статуи размечают исторический центр так же,

как реки и каналы, и это чисто петербургское явление — фигурные памятники монархам впервые в России появились именно

здесь. Солидному московскому царю и в голову бы не пришло почтить своего бородатого предшественника полноростовой

статуей. А на брегах Невы собралась почти полная романовская линейка: три Александра, два Николая, Екатерина, Павел. И

виновник всего этого — Петр.

 

Первый

Петров Первых в городе много — каменных, бронзовых, восковых, фарфоровых, шоколадных и просто ряженых. Собственно

памятников как минимум пять, и их число плавно увеличивается. Царь-реформатор, авангардист и затейник, провоцирует

художественные эксперименты, в результате чего рождаются такие выразительные творения, как лысый монстр Михаила

Шемякина, восседающий напротив романовской усыпальницы в Петропавловской крепости. Не менее скандальным для своего

времени был и Медный Всадник, но мы предлагаем начать смотр царей с более, на первый взгляд, традиционного памятника.

С конной статуи работы Карло Растрелли, отца великого архитектора, перед Инженерным замком.

 

Памятник Петру Инженерный замок

«Прадеду правнук», — лаконично написано на постаменте. Это отметился Павел

I, с недавнего времени тоже занявший место неподалеку, за спиной прадеда, во

внутреннем дворе замка (об этом позже). Все очень торжественно: царь

в римских доспехах и лавровом венке, гордый спокойный конь, высокий

пьедестал с сюжетными барельефами. Лавровые листья на голове Петра стоят

дыбом, как языки пламени, и заменяют корону. В общем, образцовый

рыцарь на образцовом коне. Если не приглядываться.

 

Если же приглядеться, можно заметить, что Растрелли за три века до

Шемякина решительно исказил пропорции модели — сильно расширил Петра в

груди, придав всаднику мощи. Портретное сходство осталось, но исчезло все то,

что любят изображать ряженые Петры-актеры — свирепый взгляд и некоторая

истеричность порывистого долговязого царя. Перед Михайловским замком

красуется воплощение державной важности.

 

Зрителей чаще интересует другое, более странное искажение. Не у всадника, а у

коня. Этого коня тоже считают слепленным с натуры — с любимого

императорского жеребца по имени Лизетта

(да, Петр Алексеевич был эксцентричен), ветерана Полтавской битвы.

Копыто его левой передней ноги, если смотреть на пьедестал с земли, выглядит как туфелька на каблуке.

Объяснить этот оптический фокус трудно, городская легенда об увековечении ножки какой-то дамы не очень убедительна. Найти

ракурс, в котором наконец появится обычное копыто, не удается.

 

Заметить лошадиную туфельку снизу не так просто, зато другая деталь постамента бросается в глаза. На темном барельефе с

изображением Гангутской битвы в любую погоду золотится отполированная многочисленными прикосновениями

деталь — фигура человечка, которого вытаскивают из волн в лодку. По примете, за него надо подержаться перед экзаменом, чтоб

не «утопили». Но нужно еще дотянуться, так что пальцами страждущих отполирована самая нижняя, филейная часть «спасаемого

из вод».

 

Между Первым и Второй

От смерти Петра Великого до воцарения его дочери Елизаветы на российском престоле сменилось четверо невеликих монархов —

Екатерина I, Петр II, Анна Иоанновна, Иоанн VI с матерью-регентшей Анной Леопольдовной. Все они обходятся без столичных

памятников, если не считать монументом пышную скульптурную композицию того же Растрелли «Анна Иоанновна с

арапчонком». Она открывает экспозицию Русского музея.

 

Русский музей

 

У Елизаветы Петровны собственной статуи в Петербурге тоже нет. Это несправедливо — любимая дочь Петра оказалась

правительницей своеобразной, но яркой. В общем, «веселая царица была Елисавет». Ее любовь к балам и маскарадам в сочетании

с искренней религиозностью, пять тысяч платьев и опустевшая казна заслоняют другие достижения: Елизавета, например,

отменила в России смертную казнь и открыла Московский университет.

 

Один памятник у нее все-таки был, но до наших дней не дожил. Не бронзовый, не мраморный, а «бисквитный» (из матового

фарфора) бюст царицы поставили в 1895 году во дворе Императорского фарфорового завода, при ней основанного.

 

Елизавете наследовал Петр III — еще один горемычный царь, памятника не заслуживший. В отличие от жены.

 

Екатерина

 

Памятник Екатерине в ПитереЕкатерина II — во всех смыслах вторая после Петра I, а памятник на

площади Островского перед Александринским театром — второй по

популярности царский монумент. Он находится в пятнадцати

минутах ходьбы от растреллиевского Петра.

 

Император жезлом указывает примерно туда, в сторону

«Катькиного садика». Надо пройти направо по Манежной площади, потом

по оживленной и уродливой, как все «арбаты» страны, Малой Садовой,

потом через Невский — к скверу с

четырехметровым многофигурным памятником. Екатерина в парадном

платье высоко подняла скипетр, у ее ног по кругу

расположились соратники:

Потемкин, Суворов, Румянцев, Безбородко, Бецкой, Чичагов, Орлов,

Дашкова и Державин.

 

Вокруг красиво и мирно, «как при бабушке». За спиной Екатерины — Аполлон и музы на фасадах театра, по левую руку —

философы Публичной библиотеки, напротив — бравый Гермес на здании Елисеевского магазина и футболисты в витрине

фирменного магазина «Зенит». У ограды садика традиционно ловят клиентов уличные художники.

 

Под деревьями исторически встречались геи и шахматисты. Царица привечает всех.

 

При создании и установке памятника, если верить хроникам, ни один человек не пострадал — такое бывало редко. Никаких

зловещих ассоциаций и легенд не возникло. Только фривольные: говорят, что сподвижники Екатерины, украшающие собой

пьедестал, жестами и подручными средствами показывают, насколько их одарила природа. Лишь Державину нечем похвастаться

да княгиня Дашкова не участвует, читает книгу. Правда, из всех девяти персонажей фаворит царицы здесь только один. Зато

какой — Григорий Александрович Потемкин с фельдмаршальским жезлом.

 

Павел I

Чтобы увидеть сына и наследника Екатерины, придется вернуться к Инженерному замку. И сделать это надо до 18:00, потому что

относительно новый памятник доступен для осмотра «в режиме работы организации». Вечером двор запирают, и это добавляет

не слишком удачной скульптуре символизма: невезучий император в глубине двора огражден решеткой от большого мира, как

вечный узник того места, где нашел свою смерть.

 

Павел I Инженерный замок

 

Памятник появился в 2003 году, он очень театральный и чрезмерный. Павел с напряженным лицом, в полном царском

облачении, в орденах, со скипетром и державой, восседает на причудливом троне, поставив ноги на табуреточку. Перед ним

водружены два декоративных столба неясного назначения, и все это помещено на черный-черный гробообразный пьедестал. В

довершение несчастья памятник буквально задвинули в угол — переместили из центра двора к стене «для удобства посетителей».

В общем, Михайловский замок неласков к своему хозяину и после его смерти.

 

Александр I 

«Полно ребячиться, ступайте царствовать», — такими словами граф Пален напутствовал нового императора Александра I после

устранения Павла. Пассивный отцеубийца, победитель Наполеона, царь-реформатор и царь-мистик полноценной личной

скульптуры в Петербурге не имеет. Тем не менее его монумент мощнее и выше всех прочих — Александровская

колонна на Дворцовой площади. Лицу ангела будто бы придано сходство с лицом Александра Павловича, которого называли

«ангелом», но уловить это сходство невозможно — ангел и ангел, бесполый и бесстрастный. Учитывая все темные легенды вокруг

царя, будто бы разыгравшего собственную смерть в унылом Таганроге, чтобы под видом старца Федора Кузьмича странствовать

и отмаливать грехи, такая персона ему подходит.

 

 

Ангел Александровская колонна

 

РОМАНОВЫ В КАМНЕ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПАМЯТНИКИ ЦАРЯМ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ: ОТ НИКОЛАЯ I ДО НИКОЛАЯ II.

 

 источник: http://strana.ru